Предметы

Проблемы применения норм о недееспособности граждан с психическими расстройствами в судебной практике и пути их решения

Количество дел о признании недееспособными неуклонно возрастает. По словам Ю.Н. Аргуновой, такие дела стали показателем официальной статистической отчетности только с 2007 г. Согласно этой отчетности их количество в России с 2007 г. по 2008 г. увеличилось более чем в три раза (с 1605 до 5021 дела) [12,128]. К сожалению, есть все основания утверждать, что рост дел вызван не объективными обстоятельствами, а увеличением количества незаконных судебных решений в связи с «оживлением» в последние годы имущественных сделок, прежде всего с недвижимым имуществом. Многие из граждан, в том числе и с психическими расстройствами, став собственниками своих квартир, впоследствии оказались жертвами разного рода мошенников, лишились своего жилья, стали бомжами.

Адвокат Ю. Ершов, занимающийся отстаиванием прав граждан, которые были признаны недееспособными с явно корыстными намерениями, уверен, что громкие дела с разоблачением черных риэлторов, использовавших недееспособность, – это только надводная часть айсберга. Масса процессов, инициированных алчными родственниками, до сведения общественности не доходит [3]. Незаконность решений обусловлена в основном двумя обстоятельствами: а) несовершенством ГК РФ и ГПК РФ и б) нарушением действующих норм названных Кодексов. Несовершенство норм ГК РФ проявляется, во-первых, в том, что недееспособность психически больных означает полное лишение дееспособности, «гражданскую смерть». Признанные недееспособными не могут самостоятельно осуществлять даже мелкие бытовые сделки, в отличие от другой категории недееспособных – малолетних до 14 лет. Нормы о недееспособности применяются в семейном, жилищном, земельном, гражданском процессуальном, уголовно-процессуальном, административном и налоговом праве. Сами недееспособные граждане не имеют никаких эффективных средств защиты своих прав, поскольку закон запрещает им обращаться в суд и другие органы без содействия опекуна, в том числе и обжаловать решение о признании недееспособным. Таким образом, вместо эффективной формы защиты недееспособность превращается в свою противоположность, – в лишение всех прав, в недопустимое вмешательство в личную жизнь. Во-вторых, действующее законодательство основано на упрощённом понимании самого феномена дееспособности: лицо признаётся либо дееспособным, либо недееспособным. Промежуточных правовых состояний, обусловленных психическими расстройствами, оно не предусматривает. Поскольку в законе отсутствует возможность ограничения дееспособности, приходится применять нормы о недееспособности. Статья 30 ГК РФ об ограничении дееспособности граждан к лицам с психическими расстройствами не применима. Мало того, указанная статья в действующей редакции малоэффективна. На практике она применяется крайне редко по ряду причин: а) принудительное лечение алкоголиков и наркоманов, по общему правилу, не допускается; б) в УК РФ отсутствуют нормы об уголовной ответственности за тунеядство; в) борьбу против алкоголизма и наркомании государство целенаправленно не осуществляет. Однако причины роста незаконных дел гораздо многообразнее: часто это вызвано нарушениями норм ГПК РФ. В России повсеместно наблюдаются случаи незаконного признания граждан недееспособными, которые осуществляются без их вызова в суд. Более того, эти граждане в большинстве случаев не вызывались даже для производства судебно-психиатрической экспертизы (СПЭ). Свои выводы эксперты делали лишь по кратким выпискам из историй болезни, часто представленным в виде незаверенных копий. Выявлены факты массового признания одиноких и пожилых граждан недееспособными и утраты ими своих квартир [15,245].

Нормы о недееспособности остаются прежними. Обобщения судебной практики по делам о признании гражданина недееспособным Верховным Судом РФ не проводил. Как итог – продолжение порочной практики необоснованного признания граждан недееспособными.

«Лёд тронулся» только после вынесения Европейским Судом по правам человека решения по делу «Штукатуров против России» (март 2008). По данному делу Европейский Суд впервые рассмотрел вопросы соответствия института полной опеки стандартам Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1949 г. До недавнего времени постановления касались, преимущественно, процедурных нарушений при признании гражданина недееспособным. Суд указал, что ГК РФ проводит различие между полной дееспособностью и полной недееспособностью, однако не допускает «пограничной» ситуации, за исключением лиц, страдающих от алкогольной или наркотической зависимости.

Постановление Конституционного Суда РФ от 27 февраля 2009 г. № 4-П указывает на несоответствие Конституции РФ ряда статей ГПК РФ и Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании» в части положений о недееспособности. С этого момента утратили силу ряд норм ГПК РФ:

1) положение ч. 1 ст. 284 ГПК РФ о том, что гражданин, в отношении которого рассматривается дело о признании его недееспособным, должен быть вызван в судебное заседание, если это возможно по состоянию его здоровья, в той мере, в какой данное положение позволяет суду принимать решение о признании гражданина недееспособным на основе одного лишь заключения СПЭ, без предоставления гражданину, если его присутствие в судебном заседании не создаёт опасности для его жизни либо здоровья или для жизни либо здоровья окружающих, возможности изложить суду свою позицию либо через выбранных им самим представителей;

2) правила ч. 5 ст. 37, ч. 1 ст. 52, п. 3 ч. 1 ст. 135, ч. 1 ст. 284 и п. 2 ч. 1 ст. 379¹ ГПК РФ в той мере, в какой они не позволяют гражданину, признанному судом недееспособным, обжаловать решение суда в кассационном и надзорном порядке в случаях, когда суд первой инстанции не предоставил этому гражданину возможность изложить свою позицию лично либо через выбранных им представителей, при том, что его присутствие в судебном заседании не было признано опасным для его жизни либо здоровья или для жизни либо здоровья окружающих;

3) положение ч. 4 ст. 28 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании», согласно которому лицо, признанное недееспособным, помещается в психиатрический стационар по просьбе или с согласия его законного представителя, в той мере, в какой данное положение предполагает помещение недееспособного лица в психиатрический стационар без судебного решения, принимаемого по результатам проверки обоснованности госпитализации в недобровольном порядке. В Госдуме к первому чтению подготовлен законопроект, где предложено обязать «надлежащим образом» извещать граждан, которым грозит ограничение или лишение дееспособности, «о времени и месте судебного заседания». И только когда такой человек будет обо всём информирован, но не явится в суд без уважительной причины, дело можно будет рассматривать в его отсутствие. Законопроект до сих пор не принят. Нет сомнений в необходимости устранения пробелов в нормах, перечисленных в Постановлении Конституционного Суда. Однако вряд ли данный законопроект существенно повлияет на ситуацию. Для того чтобы добиться соответствия действующего в этой сфере законодательства не только Европейской конвенции, но и Конвенции ООН о правах инвалидов и рекомендациям Комитета Министров Совета Европы, реформа института недееспособности должна быть комплексной и всесторонней и предусматривать новый концептуальный подход к проблеме недееспособности с психическими расстройствами. Предлагаются различные варианты этой реформы. В частности, ссылаясь на длительность её осуществления, полагают необходимым проводить её поэтапно. На первом этапе должны быть предусмотрены первоочередные меры, которые могли бы уже сейчас исправить особенно вопиющие недостатки существующей системы. Эти меры могли бы включать в себя, в частности, более чёткую регламентацию обязанностей опекунов и органов опеки; введение ограничений на вмешательство в личную жизнь граждан, признанных недееспособными и т. д. Такие предложения являются попыткой «косметического ремонта» норм о недееспособности. Они не приведут к ощутимому эффекту хотя бы потому, что не будут иметь основы – норм ГК РФ, соответствующим новым условиям. Поэтому на первом этапе должны быть изменены ст. 29 и ст. 30 ГК РФ, поскольку именно они создают условия для последующих изменений. Следует решить проблему защиты больных, патология психики которых не требует признания их недееспособными, без дополнения ГК РФ нормой об ограничении дееспособности вследствие психического расстройства невозможно. Нормы о недееспособности и опеке должны быть сохранены в ГК РФ, как было сделано и в некоторых других странах при пересмотре норм об опеке и недееспособности (в частности, во Франции и Эстонии). Однако сохранение полной недееспособности не означает, что ст. 29 ГК РФ не нуждается в корректировке. В любом случае недееспособный не должен быть лишён способности осуществлять самостоятельно те виды сделок, которые разрешены законом малолетним. Кроме того, при возможности благоприятного прогноза или неопределённости перспективы развития болезни возможно установление недееспособности на срок

Оставьте свой комментарий Войти